НЛП-Ньюс
Поиск по сайту

Мета модель

Фундаментальное значение

Мета модель была разработана Джоном Гриндером и Ричардом Бендлером для идентификации классов паттернов естественного языка как средство, помогающее увеличить поток информации, идущий от человека к человеку. Основная идея сводится к тому, что слова (поверхностная структура) значимы только с той точки зрения, что они якорят в индивиде некоторые сенсорные репрезентации (глубинную структуру). Во время кодификации сенсорного опыта в слова (когда говорит индивид) и в процессе декодирования (когда второй индивид слушает и трансформирует аудиальные стимулы в собственные сенсорные репрезентации), важная информация может потеряться или исказиться.

            Мета модель является лингвистическим инструментом, который оказался весьма полезным и в условиях терапии, и в других ситуациях. В ее основе лежит следующее наблюдение: человеческое поведение, особенно лингвистическое поведение, управляется определенными правилами. Процессы генерализации, стирания и искажения, задействованные при создании наших моделей реальности, используются также и при создании лингвистической репрезентации опыта.

            При любой вербальной коммуникации устный или письменный язык (поверхностная структура) дает слушателю информацию о говорящем. Она показывает, как этот человек воспринимает мир, как искажено это восприятие, где и как это искажение произошло. Поверхностная структура также может показать, где и какой род опыта говорящий систематически избегает, оставляя за пределами своей репрезентации мира.

            Мета модель может выявить выражения, в которых происходят искажения Мета модели. Мета модель обеспечивает идентификацию лингвистических паттернов, которые могут быть проблематичными в ходе коммуникации и ряд реагирований, которые два индивида могут использовать для получения более полного общения. Внимание к невербальным жестам и поведению, а также к содержанию тоже существенно увеличивает точную передачу информации.

            По мере того, как выявляется глубинная структура, проясняются и паттерны искажения. Личные правила и границы становятся яснее, когда определенные слова и выражения повторяются снова и снова. Лингвистические привычки (паттерны), ограничивающие выбор индивида, можно исследовать и изменить, дав ему таким образом более богатые возможности. 

В процессе придания смысла слову, люди используют три механизма, общих для любых видов моделирования. Это универсальные процессы генерализации, стирания и искажения. Они необходимы для выживания, но также могут носить ограничивающий и тормозящий характер.

            Генерализация нужна для быстрого запоминания. Если бы не этот механизм, нам бы пришлось учиться завязывать шнурки на ботинках заново каждый раз, когда мы обуваемся. Способность к генерализации экономит огромное количество времени и энергии при выучивании новых типов поведения. Это также имеет отношение к так называемому «думанию». Творческая мысль часто возникает из единиц предварительно усвоенной информации, распространенной на новые области.

            Но генерализация может не только облегчить процесс обучения, но внести в жизнь человека ограничения и боль. На генерализации часто строятся фобии.

            Стирание(упущение) тоже используется, когда человек характеризует окружающую среду. Когда индивид обобщает сходные явления, он или она стирает из своего осознания уникальные характеристики каждого феномена. В приведенной выше фразе «все мужчины испорчены» стерта сама возможность знакомства с теплым, внимательным, заботливым представителем мужского пола, который являл бы собой антитезис слову «испорченный».

            Без стирания мы оказались бы настолько перегруженными сенсорным вводом, что просто не могли бы функционировать. Представьте, что вы слушаете вещание на всех радиоволнах одновременно – результатом была бы полная неразбериха и ваше замешательство. Стирание является отличным качеством, способствующим концентрации, обучаемости, помогающим усиливать удовольствие. Но оно применяется также для ограничения уникальных, прекрасных выборов в жизни.

Отсутствие указательного индекса (также называется утрата именного указателя, утрата референтного индекса)

Пример: Меня колбасит'.

Сравнение (применяется сравнительное прилагательное, но упускается, с чем именно производится сравнение)

Пример: Жить стало лучше, жить стало веселее.

Вопросы к примеру: Лучше/веселее по сравнению с чем/с каким временем?

Суждение (упускается кто автор сужнения, и по какому критерию оно произведено)

Пример: Я — эгоист

Вопросы к примеру: Кто это сказал (Кто автор суждения)? Каким критерием ты пользовался, чтобы определить, что ты эгоист?

            Искажение – это процесс изменения сенсорных данных во внутреннем опыте. Оно позволяет людям с увеличением и восторгом вспоминать как нечто потрясающее каникулы, сплошь состоявшие из укусов комаров, солнечных Ожегов и прочих туристических неприятностей. Искажение приспосабливает мир к вашей карте. Люди видят и слышат то, что имеет для них значение в соответствии со своей интерпретацией мира. То, что люди видят, слышат или чувствуют, внутренне определяется в соответствии с их опытом и ожиданиями. Постоянно искажая сходные ситуации, люди создают для себя пророчества, которые сами и воплощают в жизнь, отбрасывая возможности всяческой новизны, уникальности и личной ответственности в своих взаимоотношениях с людьми.

Номинализация — глагол, описывающий протекающий процесс, превращённый в существительное. Каждая номинализация содержит в себе пару упущенных существительных и неконкретный глагол.

Модальные операторы возможности

Модальные операторы необходимости

Пресуппозиции

Причина и следствие

Чтение мыслей

Реверсивный референт

Пример: Ты меня огорчаешь.

Вопросы: Каким образом ты делаешь себя огорчённым?

 

 

Мерилин Аткинсон

Метамодель или Кошка сидела на коврике

Начнем так: Кошка сидела на коврике. Точка. Теперь: что подразумевают сами слова, только их смысл? Что существует нечто, что называется "кошка", нечто, что называется "коврик", какая-то вещь, которая называется "сидеть", какой-то способ связи, соотношение между этими двумя. Очень интересно, что даже самые простые связи между существительными, глаголами, объектами уже предполагают что-то. Но меня больше интересует, как вы интерпретируете то, что я говорю. Что вам пришло в голову, когда я рассказал вам эту историю: "Кошка сидела на коврике"? Как вы извлекли из этого смысл? Картинка? Картинка чего? Кошки? Какой кошки? У меня нет картинки кошки вообще. Это ваша кошка. Какого цвета? Серо-белого. На каком коврике? Из веревки. На веревочном коврике. Какая кошка? Как в мультфильме? Черно-белая кошка? Какой коврик? Веревочный, круглый? Значит, кошка на веревочном коврике, летающая в пространстве?
Видите ли, дело в том, что хотя я произнес это обычное, самое обычное предложение, вложив в него совершенно определенный смысл, вы сделали с ним что-то странное. Это ваша вина! Видите, такова отчасти природа понимания. Вы берете что-то, что кто-то говорит, и "заглушаете" его так, чтобы это подходило под ваш собственный опыт. То есть в каком-то смысле мы не понимаем, что говорит другой человек. У нас есть свой опыт, и мы пытаемся нарастить его. Это может привести к некоторым проблемам. Можно потратить целый разговор, пытаясь заставить собеседника говорить осмысленно, другими словами, сделать так, чтобы его высказывание подходило под ваше понимание. У вас когда-нибудь случалось, что вы разговаривали с человеком, и каждый раз, когда вы что-то говорили, он перефразировал это? И вы говорите: "Ну... это скорее вот так..." - и снова объясняете. И они опять перефразируют вас - снова. И вам приходится снова формулировать это. Если вы разговариваете с человеком, и он все время повторяет вам одно и то же, снова и снова, это значит, что он думает, что остался неуслышанным. И это происходит, потому что его все время перефразируют. Это уже не тот же самый код, который он послал наружу.
Вот замечательный пример. Меня попросили поприсутствовать в одной из компаний, оказывавших финансовые услуги. Это был отдел жалоб. У них был большой центр приема телефонных звонков, и я сидел там и слушал эти звонки. И вот первый звонок, который я услышал... они получали очень много жалоб, и в первую очередь жалобы на то, как они работали с поступающими жалобами. Я сел рядом с молодым человеком, и вот - звонок. На том конце провода ему говорят:
- "Меня зовут .... и я очень зол. Я хотел бы поговорить с кем-нибудь".
Молодой человек отвечает:
- "Мне очень жаль, что вы расстроены, но..."
А клиент говорит:
- "Я не расстроен. Я зол!"
И молодой человек:
-"Да, я попытаюсь устранить причину беспокойства".
И опять:
-"Это не беспокойство, я просто зол и хочу поговорить с кем-нибудь"
- "Мне очень жаль, что Вы недовольны нами".
Туда и обратно, туда и обратно - пять раз! На пятый раз, когда он перефразировал его, я услышал в трубке что-то вроде рычания и короткие гудки - он повесил трубку. Этого достаточно, чтобы понять, как они работают с жалобами. Все, что этот человек должен был услышать, это: "Да, Вы злы". И тогда клиент сказал бы: "Вот! Правильно. Меня услышали." Больше не нужны интерпретации, мне больше не надо повторять. Меня услышали. То, что я сказал, не было заглушено, обобщено, не было никак искажено, испорчено. Получено! И тогда коммуникация могла бы двигаться дальше.
Видите ли, люди создают "карты" не случайным образом. Тот выбор, который был сделан с кошкой, сидевшей на коврике, - не случаен. Это было то, что необходимо вам, чтобы понять, что было сказано. И мы собираемся начать использовать метамодель не для того, чтобы выяснять детали - это вы можете сделать и сами, когда у вас будет образец. Вместо этого мы собираемся использовать ее, чтобы вести понимание, сознание человека в более полезных направлениях в связи с тем, что находится на его карте - или мы будем указывать на то, что снаружи, что не там. Но если обратить на это внимание, то можно изменить природу чего угодно.
Итак, карта - это территория любого высказывания, если у него нет источника, с которым оно связано, если оно не взято в кавычки, которые говорят: "Я сказал это". Тогда высказывания могут получить свойство "свободно плавающей реальности". Знаете, когда кто-нибудь говорит: "Господи, какой паршивый день!" - он говорит это как если бы это была наклейка, которая пришла вместе с самим днем. То, что он сказал, оказывается никак не связанным с конкретной нервной системой, с определенным складом ума, с человеком, который сделал это утверждение. Очень многие утверждения и описания окружающего мира, которые мы порождаем, имеют это свойства свободно плавающей реальности. И первое, что мы должны будем сделать, - это восстановить связь этих вещей с конкретной нервной системой в конкретном времени и конкретном месте.
И как мы это можем сделать? Когда кто-нибудь говорит: "Какой паршивый день!", - какой вопрос мы можем задать, чтобы связать эти вещи с человеком, который описывает эту реальность? Кто говорит. Да, кто? По мнению кого, кто говорит, что день - паршивый? И он скажет: "Ну... я просто не люблю дождь." Кто говорит? Согласно чьему мнению? Люди высказывают суждения, утверждения, определенным образом оценивающие реальность. Какие клишированные утверждения люди делают о реальности? Например? какое-нибудь одно? "Уж эта молодежь! Никакого уважения!" Ну, кто говорит? С чьей точки зрения? Мы называем этот тип высказываний "высказывания с потерянным субъектом действия" (lost performative). И потеряно здесь действующее лицо, тот, кто выполняет действие высказывания оценочного суждения, утверждения.
Многие люди думают, что метамодель - это основанное на лингвистике описание того, как работать с вещами. Но на самом деле применение метамодели пришло из логики. В этом - ключевая разница, которую раньше многие не понимали и поэтому пытались использовать метамодель как инструмент для работы с людьми. Им говорили: "Я подавлен", а она спрашивали: "Чем же? Расскажите подробнее".
Я внезапно понял, что, используя метамодель только для того, чтобы собирать информацию, мы растрачиваем один из, возможно, лучших инструментов, которые есть в нашем распоряжении. Потому что когда мы восстанавливаем связь высказывания с нервной системой, сделавшей его, мы имеем дело уже не с видением мира, не с утверждением, описывающим реальное положение дел, а с описанием. Это другое дело. "Здесь так темно! Я в этом темном лесу судьбы, у реки одиночества, в этом ужасном, ужасном месте". Кто говорит? Я говорю: потому что я не могу выбраться отсюда. "Я не могу выбраться отсюда" - это совсем другое утверждение, чем "Это ужасное место в целом". Это совершенно другая проблема. Теперь проблема в том, что "я не могу выбраться, и я хочу найти дорогу отсюда!" Когда мы используем высказывания с потерянным субъектом действия, который является первым пунктом назначения, если нам нужно восстановить связь между вещами, потому что мы имеем дело с описанием реальности. Каждое из утверждений, сделанных людьми, предполагает определенный обзор, ограничение.
Когда человек говорит: "Я подавлен", то обычно это обобщение. Он берет конкретный набор ситуаций и сильно обобщает их. Он говорит: "Я подавлен, и это - свойство реального мира, так всегда было и будет". Если точка зрения не уточняется, то нервная система не видит разницы, и она будет действовать, исходя из этого. В каждом утверждении о мире есть ограничение или ограниченный обзор. Если не уточняется, что оно подразумевается, то это становится характеристикой реального мира. "Вся эта нынешняя молодежь! Никакого уважения ни к кому". ВСЕ молодые люди? Нет, не все... Ах, так значит, НЕКОТОРЫЕ молодые люди уважают? Это утверждение совершенно другого рода. Совсем другая карта! Мы нашли контр пример - и карта изменилась. Мы говорим: "Все", смотрим на них одинаково, в равной степени плохо думаем обо всех молодых людях. Некоторые молодые, а не все.
Внутри любого утверждения о реальности заложен ограниченный кругозор, мы называем его квантор (квантификатор). Часто в высказывании будет имплицирован квантор универсальности. Когда мы производим проверку на универсальность, мы ищем какой-нибудь контр пример. Один контр пример на что-либо, претендующее на универсальность, - и оно больше не является обоснованным. Я вам расскажу об одном молодом человеке, с которым у меня был разговор. "Никто меня не любит... Никто со мной не мной не разговаривает..." - "Никто?" - "Да, никто". Я искал контр пример. Я мог бы сказать: "И что, во всем мире не найдется никого?", но вместо этого я выбрал конкретный пример. Я сказал: "Но, кажется, я - кто-то". А он сказал: "Вы не в счет". То есть - понимаете? - это не универсально. Очень конкретно.
Если вы меняете карту, то меняется и отношение к ней. Проверим еще какое-нибудь универсальное утверждение. "Никому нельзя доверять в этом мире". А себе вы доверяете, когда делаете это утверждение? Мы ищем один контр пример. Один контр пример разрушит это утверждение. "Никому нельзя доверять"? Даже вам самому? - Ну, кроме меня... Значит, большинству людей? Это другое дело. Вот проблема с не закрытым колпачком тюбиком зубной пасты. У меня тоже они были. Думаю, у вас тоже. Вы ссоритесь с супругом, пытаясь заставить его сделать что-то. Можно обойтись без крика и ругани, ведь есть другой хороший способ сделать так, чтобы человек делал какие-то вещи. И чувствовал себя при этом хорошо, чувствовал бы собственную мотивацию. Итак, "ты никогда не закрываешь зубную пасту".
Вот проблема. Если вы скажете так, я могу прийти к вам с тюбиком зубной пасты в руках: "Ты не прав. Я? Вот, пожалуйста, на той неделе я закрывал зубную пасту. И не кричи на меня! Ты просто не замечаешь!" Или [делая вид, что закручивает колпачок от зубной пасты]: "Я? Никогда? Совсем? Никогда? Не закрываю зубную пасту?" - "Перестань! Прекрати пробовать свою НЛП на мне!" - "НЛП? Я не применяю к тебе НЛП. Ты ведь мне не платишь". Один контр пример разрушит это.
Есть определенные слова, которые выражают (эксплицируют) универсальные утверждения: все, никогда, всегда, каждый, любой, никто. И есть другие, менее явные. Потому что в каждом утверждении имплицирована определенная точка зрения. Эти функции - мы говорим, что они находятся вне метамодели, на карте. Тот, кто говорит, не представлен на карте, когда теряется субъект высказывания. Когда кто-то говорит: "Ужасный день", он сам не представлен в этом утверждении. Это я говорю. Или сосед говорит, или мама говорит - они вне метамодели. И квантор так же имплицирован, он не представлен на карте, он предполагается. И поэтому мы говорим, что они за пределами. Вот пример одного такого забавного квантора. Мы называем его "квантор некоторой степени". Он очень часто используется, когда люди говорят о своих ограничениях, о том, чего они не могут сделать, о чем вы их просите. Они будут говорить: "Вот только... Мне бы очень хотелось помочь тебе с этим, вот только... у меня нет времени". Я хочу помочь тебе, только у меня нет времени. Что здесь обозначает это "только"? "Только", "единственное что" - все это говорится о чем-то одном, единичном. О том, что нет выбора. Когда человек говорит о своих ограничениях и произносит "дело только в том, что", "единственное что", у вас в руках оказывается нечто ценное. Человек, который это говорит, оказался "выдавлен" к самому краю своей карты или модели мира. Они - там, только там. ТОЛЬКО одна возможность, ТОЛЬКО один способ представления мира. А мы знаем, что возможностей много. И способов представления вещей тоже много. Они - там, на краю. И все, что вы должны сделать, - это немножечко приоткрыть окно или дверь и дать им пинок - наивежливейшим образом.
Это - о том, что за пределами. Теперь поговорим о том, что внутри. О том, что всегда присутствует и занимает первое место по их "вездесущности". Вы найдете их в любом высказывании. На том же уровне, что и потерянный субъект речи, то есть предполагаемое наличие того, кто делает утверждение, мы имеем процесс, в ходе которого мы берем те мысли, которые у нас есть, оформляем их и проецируем их в окружающий мир или внутрь того пространства плавающей реальности. Здесь нужно поговорить о "чтении мыслей" - о тех, которые знают, что у кого на уме. Название "чтение мыслей" - не очень точное, но оно прилипло. Мы говорим о любой претензии на знание, и мы называем "чтение мыслей". То есть мы говорим о знании того, что у кого-то на уме. Например, вот тот молодой человек, о котором я вам рассказывал, говорил: "Никто меня не любит". Он претендует на то, что знает, что происходит в головах других людей, читает их мыслей. Можно говорить и о чтении своих собственных мыслей, когда люди читают свои собственные мысли. Например: "Я не могу выступать перед группой людей. Просто не могу устраивать презентации. Это невозможно". Любая претензия на знание. Нам нужно получить больше информации о том, как они делают это утверждение. Какой вопрос надо задать для этого? Откуда вы это знаете. Никакой трепанации черепа, не нужно отрезать голову и копаться в мозгах. Достаточно просто спросить: "А откуда Вы это знаете?" Кто-то утверждает, что он что-то знает: "Я никак не могу выбраться из этой депрессии". Откуда вы знаете, что у вас депрессия? Откуда вы это знаете?
И что такой вопрос может дать вам, что предполагает вопрос "откуда Вы это знаете?" Что вам ответят? Очевидность, опыт. Обычно это будет: опыт один, опыт два, опыт три - и вывод.
Итак, значит "чтение мыслей" обычно предполагает ряд утверждений о причинах и следствиях. Обычно в форме "случилось то-то, случилось то-то, было так, потом так - и вот в результате я не могу этого сделать. Я просто не могу говорить публично". - "Откуда вы это знаете?" - "Ну, когда я пробовал РАНЬШЕ, у меня ничего не получилось". - "Сколько раз вы пробовали?" - "Один". Итак, вы попробовали сделать что-то один раз - и почувствовали, что у вас не получается. То есть подразумевается, что вы вообще не сможете этого сделать. Разве вы так учитесь ходить? Можете себе представить кого-нибудь, кто попробовал ходить один раз. У него не получилось - и он бы вообще отказался от попыток научиться ходить. "Ходить - это не работает. Я попробовал, это не работает!" Мы говорим об определенных моделях, по которым делаются выводы, и том, как они соединяются вместе и накапливаются - так это и происходит для некоторых.
Мы говорим, что эти модели находятся внутри метамодели, потому что информация представлена или может быть легко представлена на карте. Итак, внутри этой претензии на знание содержится причинно-следственная связь. И мы ставим под сомнение любое утверждение, не взятое в кавычки, не говорящее, откуда оно пришло - потерянный субъект высказывания. С помощью какого вопроса мы оспариваем это утверждение, которое не стоит в кавычках? Спрашивая: кто говорит? Или: по чьему мнению? Как еще? Откуда вы это взяли. Откуда вы это взяли? То есть, видите, нет какой-то магической ключевой фразы, мы просто пытаемся восстановить связь с помощью некоего высказывания. Нам нужно преследовать информацию, чтобы установить ее источник. Там, где потерян субъект действия, будет какой-то квантор. И если квантор универсальности присутствует имплицитно или эксплицитно, мы ищем контр пример. Как мы ищем его? Есть несколько способов сделать это. Если вам говорят: "все", "всегда", "никогда", "никто", и подобное, то вам нужно повторить то, что вам сказали с неуверенной интонацией, требующей от собеседника подтверждения, но - сильно преувеличивая. Например, если вам говорят: "Это сегодняшнее поколение! Ни в одном нет никакого уважения!" Вместо того, что бы сказать: "Ни в одном?" Вы говорите: "НИ В ОДНОМ????" Только при этом нужно выглядеть более дико. Более эксцентрично. Нужно вернуть то, что вам сказали, усиленным на пятьдесят процентов. "Ты никогда не слушаешь меня!" - "Что, прости? Я не услышал". "Ты никогда не слушаешь меня!" "НИКОГДА?".
Да, это очень весело, с этими вещами можно позабавиться. Но вы должны четко определить свои намерения до того, как вы начнете. Вы здесь, чтобы помочь другому человеку и должны, задавая вопросы, направить его в более полезном для него направлении. Помните, что вы не испанская инквизиция. "Никогда?" Когда вы говорите это, ваши глаза должны чуть-чуть блестеть. Этим преувеличением вы просите у них привести свой контр пример. Другая возможность - найти контр пример самому. Как я сказал этому молодому человеку: "Но, кажется, я - это кто-то". Вы представляете свой контр пример - и оказываетесь достаточно далеко от того, что вам хотели сказать. И это момент вашего творчества. Вы понимаете, что вы ищете контр пример. Смотрите: "Меня никто не слушает". - "Ну, я, например, я, кажется, человек". И тогда он мне сказал: "Ну, вы не в счет". Я сказал: "Да? Ну а кто же тогда в счет?" И он: "Ну...ладно... это была одна девушка". Понимаете? Теперь это совершенно другая проблема, чем та, с которой мы начали. Никто не разговаривает со мной, никто..... - с этим можно годами ходить к терапевту. Но - одна девушка не разговаривает с ним в школе! Это довольно прямо, прямолинейно.
С другой стороны, внутри метамодели на любую претензию, любую очевидность, никак не прикрепленную к действительности, мы просто говорим: "А откуда вы знаете?" И "преследуя" собеседника до уровня "откуда вы это знаете", мы знаем, что получим в ответ то, что предполагалось вопросом, некую последовательность опытов в форме: "это, это и это заставляет, требует такого-то вывода, такого-то ярлыка".
Видите ли, когда вы разговариваете с кем-нибудь, вы не обмениваетесь смыслами с собеседником, вы обмениваетесь знаками. Знаками того, что называется поверхностной структурой языка. То есть высказывания как такового, того, что сказано. Это высказывание связано с целым миром значений внутри, в человеке, с глубинной структурой, со всем, что могло бы быть сказано, исходя из этой поверхностной структуры.
Надо слушать людей буквально, и тогда модели станут буквально выпрыгивать наружу. С помощью модальных операторов люди скажут и покажут вам, что служит для них мотивацией. и когда наступит момент, и нужно будет внести изменения, они скажут и покажут вам, что должно случиться, чтобы они почувствовали себя мотивированными. Нам это понадобится, когда мы будем говорить о создании моделей изменения и о том, как совершить эти изменения, осуществить вмешательства. Потому что дело не просто в том, чтобы вывести: "О, у вас фобия". "Какая еще фобия?" - "ОК, прежде всего нам нужно достать вам откуда-нибудь якорь". Да? Здесь не так. Здесь мы имеем некий обобщенный процесс, который мы собираемся использовать и в ходе которого мы собираемся применять приемы из разных техник. И мы должны быть в состоянии создать не просто определенное устойчивое состояние спокойствия, безопасности, удобства и уверенности, но мотивированности прежде чем мы начнем работать над изменением людей.
Вы должны просто быть в состоянии иметь дело с тем, что вам говорят. Не нужно заглядывать им в души, разве что вы хотите быть матерью Терезой и пойти этим путем. Оставьте это знание о том, что происходит внутри, терапевтам.
Обучение этим языковым моделям - это один из самых важных навыков.
Теперь мы рассмотрим еще несколько моделей. Я говорю о глубоких наслаждениях, которые дает познание, о глубоком удовлетворении. Для этого есть и другие слова. Обычно люди приходят со своими проблемами и говорят что-то вроде: "У меня просто нет достаточно сильной мотивации". И я говорю: "Что? Сходите в магазин, в отдел мотиваций. Сходите и прикупите себе немного". Или вот: "У меня некоторые проблемы с отношениями с людьми". "Что? Положите-ка ваши отношения на стол, сейчас посмотрим, в чем дело". Мы берем сложную деятельность, совокупность действий и превращаем их в объекты. И у нас есть глагол: мотивировать, разочаровывать (фрустрировать), концентрировать - и превращаем их в объекты, которые можно положить на стол. То же относится и к словах типа "взаимоотно-шение", дружба.
У меня хорошая дружба. - Вот, пожалуйста. Хочешь кусочек? Это все - активные процессы, в ходе которых глаголообразные вещи становятся существительнообразными, другими словами, превращаются в несуществующие вещи. Это - лингвистическая номинализация. Нас интересует номинализация, которая постоянно присутствует в этой иерархии применения НЛП. Это - несуществующие объекты, концепты и вещи, которые составляют и присутствуют на этой карте мира. Помните, мы говорили, что это находится снаружи чьей-либо метамодели. Это происходит потому, что лингвистический процесс скрыт, его не видно на карте.
О каких несуществующих "вещах в себе" мы говорим? Как насчет "жизни"? Жизнь хороша. Жизнь - это одна из этих больших, больших, огромнейших номинализаций. Подумайте, какие есть еще примеры несуществующих существительнообразных вещей? Как насчет культуры, науки ?
Весело ли мне с этим? Они всегда имеют что-то в виду. Но они не всегда имеют в виде, то, что они думают, что имеют в виду. Они думают, что можно научить человека работать с несуществующей вещью. Культура возникает. Когда мы используем слово "культура" как описание, то ее определение возникает из сложных взаимодействий. Из массы сложных взаимодействий, другими словами, людей, работающих вместе. Культура сама по себе не существует. Но когда в одной комнате наберется достаточное количество искусствоведов, они будут утверждать, что она существует.
Кто-нибудь из вас работают в организациях, где к стене прибит листок со списком утверждений? И вы входите: "Это наше видение". И вы каждый день проходите мимо: "Нет. Нет, это не мое видение". "Это наша миссия". А ты смотришь на это и смеешься. Бывает, что большие компании, оказывающие консультационные услуги, специально вызывают специалиста, чтобы как-то встряхнуться, и дело кончается списком утверждений, который не только не мотивирует, не вдохновляет, но наоборот делает все, что было привлекательного в этой компании, смешным и вызывающим недовольство. Здесь - если вы работаете в бизнесе или с другими людьми - здесь люди смешивают прохождение процедуры и достижение результата. Это разница между прохождением процедуры и разметкой, произведя которую они говорят, что сделали себе миссию, видение и ценности. Тогда как миссия, видение и ценности - это процесс, процесс продолжающийся и никогда не кончающийся. Потому что видени-е есть может быть у одного человека, но если есть целая группа людей, то вид-ение, смотр-ение происходит. Можно написать список положений о своей миссии, но если никто не стремится ее выполнить...то она не выполняется.. Нужно уметь распознавать эти формы культурного гипноза - номинализации. Итак, у нас есть утверждение о свободно парящей реальности, в нем содержится ограниченный обзор и обычно имплицированный квантор универсальности. И есть эти несуществующие объекты, которые нанесены на карту, - номинализации.
С другой стороны, есть формулировка утверждения о реальном мире, не имеющая отношения к приведенному доказательству, и если мы хотим выяснить, какие у них есть доказательства, мы спрашиваем у них - что? Откуда вы знаете? Да. И они выдадут нам некую последовательность событий. "Ну, случилось это. И это. И это заставляет меня сделать вывод, приводит меня к такому выводу". Так вот, внутри этой последовательности причинно-следственных утверждений лежит их значимость. Ведь много чего происходит, что мы не делаем частью своего видения мира. События для нас не имеют значения, они не значимы для нас. Когда мы уже сделали какой-то вывод, утверждение о реальном мире, относительно которого мы действуем, есть некоторый ограниченный набор опытов, который привел нас к этому выводу, и они были значимы для нас почему-то, они имели для нас смысл. Это значение мы называем эквивалентностью. Мы называем его сложной эквивалентностью, потому что туда могут входить многие элементы. Сложная эквивалентность может быть простой. Если вы просто клеите ярлыки и говорите людям гадости, например "Все политики являются плохими". "Являются" - это эквивалентность, оно теребит вас за руку, указывая на эквивалентность. "Политики" равно "плохие". "Это" так же указывает на эквивалентность.
Есть и другие показатели эквивалентности. Они как вводное предложение, но они остаются не высказанными. Как, например: "Ты больше не готовишь вкусную еду. Ты меня больше не любишь". То что "ты больше не готовишь вкусные блюда", значит, что "ты меня больше не любишь". Это как вводное предложение. Можно очень много услышать такого рода вещей, когда люди высказывают свои недовольства миром или о свои проблемы. "Это случилось или не случилось, это случилось или не случилось, это случилось или не случилось, и это значит, что ты - подлый негодяй. Тебя надо стереть с лица земли". То есть некоторые критерии, к которым мы прислушиваемся. Если мы хотим поставить под сомнение причину и следствие, мы ищем больше информации. Если он говорят, к примеру, "То, что ты не подписываешь этот документ, заставляется меня предпринять это действие, которое я не хочу предпринимать".
Если мы хотим поставить под сомнение причину и следствие, нам нужно спросить, как именно это или это действие требует этого, а не другого. То есть можно сказать: "То есть если бы я подписал бумагу, вы бы сделали что-то другое? А если не подписал бы, то оставался бы только один вариант?" - "Нет, есть два варианта" -"А! Карта сменилась". Вы ищете конкретные составляющие, которые заставляют прийти к такому выводу, и вам это даст возможность выявить сложную эквивалентность, когда вы будете уточнять. Вам это даст критерии, значении.
Есть всего несколько случаев, когда ты ведешь человека глубже. Когда ты имеешь дело с чем-то устоявшимся, и тебе нужно найти контр пример, чтобы дать возможность человеку совершить прыжок из этой точки в другую. И на данный момент нам нужно собрать как можно больше информации о вещах которые вам несомненно понадобятся или, если положение дел кажется вам хорошим, может понадобиться вам в дальнейшем. Мы играем в игры со словами, мы используем слова, но каждый способ спрашивания направляет сознание, восприятие в определенном направлении - том или другом. И нам нужно начать понимать, какого рода результат мы хотим получить в ходе коммуникации, что мы слышим на чьей-либо карте и какого рода вопросы через то, что они предполагают, поведут человека туда, куда мы хотим, чтобы он пошел.
То, что мы можем изучать Эриксоновский гипноз, появилось благодаря наблюдениям Бэндлера и Гриндера за работой Эриксона. Гипнотические патерны – это то же что и любой навык, которому можно научиться. Находится в состоянии транса, не значит быть мертвым. «Я не был, потому что все видел и слышал». Если вы ничего не видите и не слышите, это смерть. Это другое измененное состояние. В гипнозе то, что вы слышите и видите и чувствуете, на самом деле по большей части усиливается. Это не потеря контроля и не взятие контроля над человеком. В гипнозе человек имеет над собой больший контроль, чем он думает. В чем же разница между гипнозом и коммуникацией? И то и другое – лишь способы передачи информации. Являясь частью коммуникации, гипноз действует так же, как обычное сообщение, но при этом многократно усиливает восприятие смысла сообщения. Это происходит за счет того объема информации, который передается невербально (тон голоса, жесты, поза, мимика и т.д.). В обычном общении основное внимание сосредоточено на том, что говорит человек. А в гипнотической коммуникации - тому, как он это говорит. «Многие спрашивают: «Что можно сделать с помощью гипноза?» Но вопрос не в том, что можно конкретно сделать, а в том, как можно использовать гипноз, делая то, что вы хотите сделать. Гипноз – не лечение, а набор инструментов. Если у вас есть гаечные ключи, это не значит, что вы можете починить машину. Для этого необходимо уметь использовать клячи определенным образом. Гипноз – это не вещь, а набор процедур, которые можно использовать для того, чтобы получить измененные состояния сознания. Совсем другой вопрос, каким состоянием сознания следует воспользоваться для решения некоторой задачи». Дж.Гриндер, Р.Бэндлер «Формирование транса» Давайте попробуем определить, что делает транс мощным инструментом внутренних изменений. Транс – это состояние, внешне характеризующееся покоем, отрешенностью, сосредоточенностью, настроенностью на что-то внутреннее и отдаленностью от происходящего вне субъекта. Внутренне это состояние отличается собранностью, неожиданностью возникающих образов, провалом за пределы привычного. Это легкость переключений между состояниями, вспышки и проникновения в какие-то неожиданные пространства, образные или чувственные. Принятие неожиданного и одновременно – ощущение обыденной реальности со знаком непривычности, в ином масштабе видения. Транс позволяет совершить внутреннее путешествие, актуализировать забытое и неясное, увидеть то, что в ином состоянии подвергалось бы тщательному контролю, вызывало внутреннее сопротивление и было бы сложно достижимым. Транс подсказывает выход в другой возрастной период и размыкает границы восприятия своей личности. Транс – это возможность поэтической жизни для рационального человека и рациональной – для поэтического. Состояние, позволяющее почувствовать удовлетворение от иного себя. Внутри транса время течет иначе, и человек находится в собственных образах и как будто намечает свои возможные дальнейшие маршруты. Определение Жана Годена: «Транс – это особый вид психического функционирования, при котором человек благодаря воздействию другого человека забывает о внешнем мире, сохраняя при этом связь с оператором, и который позволяет осуществить психическое переструктурирование».

Миxaил Пeлexaтый
На форум

Новое на форуме


Михаил Пелехатый
от fedorov, 24/07/2017 09:46:13
Улыбнитесь:) от NikOsipovv, 15/06/2015 18:33:17
СОЦИАЛЬНЫЕ СТРАХИ от fedorov, 19/04/2015 14:34:41
Котлячков - Ночная кукушка от Артём, 17/10/2014 14:38:32
Карта не территория от fedorov, 05/06/2014 13:16:28
Система дала "сбой". от IsImIrI, 28/02/2014 06:40:34


Copyright 2005 НЛП-Ньюс
E-mail: mailbox@nlpnews.ru
Система управления сайтом: Managee Managee
НЛП. Рейтинг сайтов  сообщества. Нейро-лингвистическое программирование